Версия норвежской стороны:
Базовый противолодочный самолет Lockheed P-3В Orion, борт 602 с собственным именем «Gunnar lsachsen» (ранее служивший в ВМС США BuNo 156602) из 333-й эскадрильи ВВС Норвегии пролетал над группой кораблей Северного флота в Баренцевом море.
«Орион» патрулировал на высоте 13 500 футов в международном воздушном пространстве к северу от полуострова Рыбачий.
Внезапно прямо рядом с собой экипаж «Ориона» увидел новинку и гордость советских ВВС, двухдвигательный истребитель Су-27. Казалось, он неподвижно завис у левой консоли крыла «Ориона». Это был Су-27 номер «36 красный», (з/н 36911016816) его летчик Василий Цымбал получил приказ провести опознавание и перехват норвежского самолета.
Перехваты самолетов и Норвегии и СССР в этом районе совершались регулярно, но обычно расстояние между ними составляло от 30 до 100 метров, в зависимости от типа самолета. Сближение производилось чтобы осмотреть и идентифицировать того, кого будешь сопровождать, или – в худшем случае – для предупреждения о нарушении территориальных границ.
Истребитель сначала летел рядом с левой консолью крыла. Затем пилот дал крен вправо и прошел прямо под носом у «Ориона». Это уже классифицировалось как столкновение, так как между самолетами в тот момент оставалось всего полтора метра.
Через несколько минут советский истребитель вернулся на прежнюю позицию у левой консоли крыла. Но с учётом его предыдущего маневра норвежский экипаж совсем не устраивала такая ситуация. Пока истребитель находится на безопасном расстоянии, командир экипажа лейтенант Ян Сальвесен снизил скорость, сбросив обороты двигателей и выпустив шасси, чтобы показать пилоту истребителя, что он слишком близко.
Русский истребитель исчез, но вернулся через несколько минут.
Теперь он маневрировал у правой консоли крыла «Ориона». Пилот, которым как впоследствии стало известно, был старший лейтенант Василий Цымбал, помахал рукой норвежцам. Долгое время полет так и продолжался, на расстоянии всего нескольких метров между машинами. «Орион» летел, не меняя высоты, курса и скорости, но прекратил постановку гидроакустических буев.
И в этот момент пилот «Сухого» вдруг отстал на несколько метров назад, а затем резко прибавил обороты, пошёл вниз, проскользнул под правой консолью крыла «Ориона» и вынырнул перед его носом.
Во время этого маневра его правый киль зацепил винт внешнего правого двигателя норвежского самолета.
В интервью NTB командир Ян Сальвесен рассказал, что самолет начало сильно трясти, потому что один пропеллер сломался, а второй погнулся, и это вызвало крайний дисбаланс. Лопасти винта вращаются с высокой скоростью, из-за чего кабину заполнил неприятный визг.
Обломки разрушенного винта пробили обшивку фюзеляжа, вызвав декомпрессию; кроме того поврежденный винт вызвал сильную вибрацию, вынудившую экипаж выключить двигатель.
Экипаж «Ориона» передал сигналы бедствия на радиолокационный пост в Вáрдё и доложил в штаб регионального командования «Север» вооруженных сил в Северной Норвегии в Рейтане и взял курс на Банак, ближайшую норвежскую авиабазу, откуда выслали для сопровождения дежурное звено из двух норвежских F-16.
Они встретились над Вáрдё, а потом «Орион» без дальнейших проблем приземлился в Банаке.
Как бы то ни было, оба самолета летели домой и благополучно приземлились на своих базах.
Советский Союз официально извинился за инцидент; однако в отчете советской комиссии по расследованию авиационных происшествий недвусмысленно говорилось, что оба пилота были виноваты — этот вопрос обсуждался в Министерстве обороны Норвегии. Как бы то ни было, командир экипажа «Ориона» Ян Сальвесен вышел из инцидента с безупречным послужным списком.
Сам Цымбал потом рассказывал: он вылетел на перехват борта, который шел рядом с границей. Прилетает, опознает, докладывает: норвежский самолет-разведчик Р-3 «Орион».
«Орион» сбрасывает гидроакустические буи. А это уже совсем нехорошо: демонстративно искать наши подводные лодки в присутствии нашего же истребителя.
Тут Цымбалу дается, как потом говорили, «безадресная команда», то есть на магнитофон фиксирующий радиообмен она записалась, но не понятно, кто говорит и кому. Всего одно слово: «помешать». А как помешать в нейтральных водах? Можно пройти под «Орионом» и выскочить у него перед носом на форсаже, чтобы он попал в так называемый спутный след. Чем ближе к нему выскочишь – тем сильнее его тряхнет. В учебных воздушных боях, когда Су-27 против Су-27, бывали случаи, когда влетали в спутный след – выбрасывает, даже с переворотом.
На малой высоте вполне реально так завалить самолет. Или еще вариант, запрещенный прием: аварийный слив топлива. Выныриваешь перед противником и включаешь слив.
Правда, перед реактивными самолетами мы так не делали. А перед транспортниками, перед теми же «Орионами» – нормальное явление. Доставалось нам за это, конечно. Так ведь мы и не докладывали. Если включить слив на несколько секунд, об этом никто не узнает.
Все это Цымбал наверняка делал. В любом случае надо было заходить снизу, а вдруг «Орион» в это время начнёт свои буи кидать? Тогда Цымбал сместился чуть вправо, и норвежский летчик потерял его из виду. Стал искать – качаться кренами вправо-влево, чтобы увеличить обзор, и попал лопастью винта крайнего правого двигателя по килю Су-27. «Удачно» попал – обломки лопасти отлетели и пробили «Ориону» фюзеляж.
Василий недолго думая ушел на форсаже на свой аэродром. Через некоторое время примчалось звено норвежских F-16 и застало только разгерметизированный «Орион» с поврежденным двигателем. Он еле до дома дотянул под сопровождением.
Для Василия история кончилась тем, что его отправили подальше – с севера на юг, в Краснодарский край. Через несколько лет он погиб во время несчастного случая, не связанного с авиацией.
Современные скандалы, когда иностранцы обвиняют наших летчиков в непрофессионализме, всего лишь политическая игра.
